Перебеги меня. Современная проза - Александр Цыганов

Самолётик вылетел из-за холма и стал кругами набирать высоту. Танюшка хихикнула, и уже я толкнул её: «Хватит!»

– Уже! – Валя следил за самолётом по дальномеру.

– Пошли! – раздался в наушниках Сашин голос, вслед за ним – счастливый и лихой визг нескольких человек.

– Мы ловим картинку, Саш, – «тёзка» показала мне планшет, на который передавался сигнал.

– Лево – право, – командовал в небе Сашка, и человеческие фигуры, сначала разбежавшись, сформировали потом почти правильную звезду, потом две «четвёрки» подряд.

– Красиво, – даже Таня, сделала шаг вправо, неотрывно глядя вверх.

– Перекличка на десять, девять… – стал считать Сашка, пока фигуры разлетались, – Три… Кто готов, двигайте…

В небе раскрылось три купола.

– Остальные на крыле, – пояснила Сашка, а её «коллега сверху» отсчитал «ноль». Раскрылось ещё три парашюта. Один всё ещё падал, а Сашка в ухе орал:

– Сенька, с..ка!!! Саша, Семён не отвечает, я за ним…

– Семён… – прошептала Сашка, выронив планшет, – Саша…

Рядом кто-то всхлипнул, близняшки закрыли руками лица.

Один из куполов свернулся – это отстегнулся Сашка, падая за Семёном на запаске.

– Сто пятьдесят, сто двадцать… – глухо и монотонно считал Валя.

– Не успеет! – покачал я головой.

– Не успеваю!!! – словно в такт мне кричит и плачет вверху Сашка.

– Сашка! Запаска! – я тоже кричу, схватив девчонку с микрофоном и подтащив её, почти бесчувственную, к самому своему лицу…

Над нами раскрывается купол запасного и резко под ветром уходит вправо – в сторону леса…

Позади нас раздаётся очень знакомый мне хлопок и, засыпав ребят веером травяной трухи и веток, повалив половину, рывками бросая себя вперёд, стрелой в небо взмывает что-то ярко-зелёное и большое… и только я знаю, что это.

– «Нет»… – замирает во мне собственный голос. Я чётко вижу закрытые глаза вертящегося Сёмки, каждую перепонку Тингрин, с пронзающими их лучами солнца.

– «Не лови!» – кричу я где-то внутри,

– «Хорошо!» отвечает мне её голос, и она не ловит, а принимает падающее тело себе на крыло, переворачивается и ловит на другое.

– Сорок, – отсчитывает Валька.

– «205 километров в час» – проносится у меня в голове, а она, перехватывает Сёмку когтями и пытается планировать в сторону леса на одном крыле, постоянно заваливаясь.

С земли поднимаются ребята, на ногах остался только Валя и Сашка, которую я крепко держал.

– Что это было? – нетерпеливо хрипит наушник – купола уже совсем рядом.

– Эта штука не съест Семёна? – тормошит меня, как самого старшего, Сашка.

– Нет. – отвечаю и разворачиваюсь к лесу, сначала иду, а потом бегу туда:

– «Как ты?»

– «Живая»…

– «Семён?»

– «Тоже. Только он без сознания.»

– «Ясно. – я принимаю решение, – Уходи к океану. Мы идём.»

Меня догоняют Валя и Гриша:

– А где Таня? – спрашивает второй.

– Послал за медиками, – отмахиваюсь я.

После того, как мы нашли Семёна и Сашку, я сдал их и ребят приехавшей медслужбе – на базе тоже слушали переговоры и поехал искать Таню, которая «вероятно, заблудилась». Я нашёл её на берегу – голую, исцарапанную ветками – пока бежала – и уставшую.

– Прости меня, – шептала она, пока я заворачивал её в свою длиннющую футболку и нёс к машине, – Ты не мог… Ты бы там всех остальных поубивал. Не успел бы так далеко отбежать…

Я скрежетал зубами, потому что тоже это знал:

– Я бы крыло не сломал… Но ничего, ёршик, ничего… – переломов у тебя уже нет, потому что ты… сейчас другая. – я еще пытался её утешить, – Болеть будет. Память тела. И усталость, я помню. Пройдёт.

***

Андрей названивал каждые полчаса:

– Юра, что у вас там?, – я как мог оттягивал разговор и отмалчивался. Потом решился и позвал к себе обеих Саш, Ольгу и Гришу. Тем более, что ребята стали присылать мне свои видео ролики.

Когда все четверо пришли, я усадил их за стол в главной комнате:

– Слушайте, народ… Последние десять секунд видео со всех камер нужно удалить… – ребята недоуменно переглянулись и заёрзали:

– Я свою уронил, когда падал, – Сашка вздрогнул, – И ничего не видел.

– Почему, там же такие кадры!? – возмутилась Ольга, деловито сжав кулачки.

– Да, но есть два «но», – я сходил на кухню, принёс всем бокалы и лимонад, – Первое: ваш товарищ чуть не погиб, второе – любой скажет, что это видео – полнейшая подделка.

– Но вы же тоже видели! – Оля усмехнулась.

– Да не, не скажут! – уверенно добавил Гриша, – Этот зверь так реально крыло сломал. И падал потом.

– Ага! – Ольга кивнула, – Это был самый нестоящий…

– Стоп! – прервал я её. – Их не бывает, ясно? Совершенно, нигде, никогда и совсем не бывает! И кто спас Семёна – неизвестно. Скорее всего парашют сам собой раскрылся.

Несколько минут ребята сидели молча, потом Гриша осторожно спросил:

– А вы вашу Таню …нашли ведь? Её так и не было уже три дня… С ней… всё в порядке? – остальные мальчишка и девчонки непонятливо переглянулись. – Я просто за пригорок ходил, где этот… до того, как… а Тани нет.

– Она спит. Там, – я указал на спальную, куда мы потом все на цыпочках прошли.

Татьяна лежала на двух подушках, свернувшись калачиком, словно лежать просто на постели ей было больно. Бледное и осунувшееся лицо со шрамом на щеке, выбившиеся из-под вздыбленного одеяла исцарапанные ноги, такие же изодранные руки, все облепленные пластырем…

– Мальчики, выйдите, – строго сказала всем Оля, – И вы тоже, – повторила она специально для меня.

Когда они с Сашей вышли, то Ольга долго в раздумьях стояла у двери.

– Мы всё удалим, – наконец проговорила она, быстро на меня взглянув, и так же быстро отвернувшись. На секунду мне показалось, что я почувствовал тот самый «угол зрения», но нет, показалось, – Никто не знает, что это было, но спасибо ему за Сему…

Я наклонил голову.

Через час позвонила Саша, отчиталась что всё сделали. Я сделал вид, что поверил во «всё», сам позвонил Андрею и назначил его на своё место, так как всю «кухню» он не хуже меня знает.

– Опять отпуск? – спросил Андрей.

– Пенсия, – возразил я.– Отдых.

– В ваши-то годы? – он почему-то серьёзно перешёл на «Вы».

– В мои-то. – я улыбнулся.

***

Вечером, когда я вошёл, Таня уже проснулась и, сидя в кровати, учила японский. Я отнёс её на балкон и усадил на диванчик:

– Я чай приготовил, Коть… А завтра мы с тобой улетаем к Олегу.

– На Багамы?

– Да.

– Сами? – она опасливо посмотрела в открытое небо.

– Нет, на самолёте.

– Хорошо, – встала, «по стеночке» подошла к столику, потом с чашкой в руках вернулась ко мне, – Какой из тебя «Чёрный плащ»? – поставила чашку на бортик, – Возьмёшь меня на ручки?

– Конечно! – я посадил её к себе и обнял.

Почти до утра мы так и сидели, глядя на звёзды.

Безумие

В небе мчались облака, обгоняя друг друга. Гоночные автомобили неба.

Бледные и невзрачные, впитавшие в себя свет солнца, в которое даже не верилось, они угрюмо бежали вперёд, пожирали своими телами пространство, летели, не оглядываясь.

Сумрачно и тихо проходили дни. Начинались они с серого тумана, заканчивались сыростью. Редко-редко моросил снего-дождь, тогда оголённые деревья с надеждой тянулись вверх, зябли и дрожали. Не хватало зимы. Давным-давно закончилось лето, а зима куда-то запропастилась, оставив землю на растерзание осенним полчищам. Сквозняки метали мокрые листья, давно потерявшие свои цвета, под ноги; птицы в некоем раздумье жались по колодезным люкам, самые отважные побирались по тротуарам, и не находилось вожаков стай, которые могли бы взлететь и потянуть за собой косяки…

– Куда?

– А туда, где, говорят, зимы не бывает…

– А разве есть такая земля?…

***

19 декабря несколько подвыпивших подростков, возвращаясь домой с концерта после отказа каких-то девчонок пойти с ними, перешли все границы. Не желая расплачиваться в трамвае, они выкинули из вагона женщину – кондуктора. Их действия были названы преступными, виновников поставили на учёт в КПДН, пожурили.

– А почему? Почему артистам можно напиваться на концерте, выхватывать из подтанцовки полуголых девок и орать матом на публику,